Ustorka.ru

Информационный портал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Сочинение «Дети блокадного Ленинграда» для дошкольников и младших школьников: рассказы очевидцев, воспоминания

: Воспоминания очевидцев — блокадников

Непросто встречаться с военным прошлым, но и забывать о нем нельзя. О скольких событиях военного времени, связанных с родным городом, поселком, мы знаем непростительно мало, либо вовсе ничего. А ведь отношение к прошлому считается показателем нравственного здоровья общества, его культурного уровня. Оценивая настоящее и свои поступки, мы ставим рядом прошлое и конструируем будущее.

Чем дальше по времени отодвигаются от нас годы Великой Отечественной войны, тем важнее все детали, все подробности тех великих событий, о которых могут рассказать их непосредственные участники.

Отдельные эпизоды их воспоминаний, собранные в единое целое, — это рассказ о подвигах и мужестве людей, не давших врагу одолеть Ленинград.

Отсюда можно узнать быт блокадного Ленинграда, как было тяжело людям в то время.

«Самые страшные дни были, когда начались бомбежки Ленинграда. В июле было еще ничего, но 8 сентября загорелись Бадаевские склады. Это было самое сильное впечатление для всех ленинградцев, потому что это были склады с продовольствием. Огонь и зарево стояли над городом несколько дней, текли ручьи сахарной патоки. Город был лишен запасов своей провизии». (Анна Ноевна Соскина)

«Когда погасли и синие лампочки, то приходилось ходить по памяти. Когда ночь светлая, то ориентируешься по крышам домов, а когда темная, то хуже. Машины не ходили, натыкаешься на людей, у которых не было на груди значка — светлячка» (из дневника О.П. Соловьевой)

Людям было нечего есть, они голодали. Для них практически все приходилось есть…

«В блокаду мы ели торф, его продавали на рынке, он назывался черный творог. Макали торф в соль и запивали теплой водой. В торфе еще сохранялись корни растений. Очень трудный был год. Очень многие умирали». (Миренко Л.И.)

«Однажды папа принес нам кошку, и нам не пришло в голову от нее отказаться…я считаю, что правду надо знать всем. Ведь ленинградцы ели не только кошек и собак, но и все, что было мало-мальски съедобно. На карточки вместо супа с крупой получали суп из дрожжей, ели траву, какую только можно было есть. Если нечего было есть, мы просто сосали соль и пили воду и казалось, что мы сыты» (Волкова Л.А.)

«Дети блокадного Ленинграда — понятие наиболее острое. Я видела не только смертельный голод и холод, но и смерть ежедневно. Постоянное чувство голода сковывало все мысли. В свои семь-восемь лет я была похожа на маленькую старушку, закутанную в несколько платков, кофт и пальто… и сама была частью этого тряпья» (Юлия Владиславовна Полховская)

Из воспоминаний мы видим, как непросто жилось людям в зимнее время: «Зимой сжигали, что можно: книги, стулья, шкафы, столы. На коммунальные квартиры было страшно смотреть: воды не было, туалеты не работали, кругом грязь. За водой ходили на Неву, где была пробита прорубь, и черпали воду кто кружкой, кто стаканом. Все это возили на санках: привяжешь ведро, а домой привезешь не более двух литров, так как было далеко и не хватало сил. Холодно было и голодно, но духом не падали. Часто люди собирались и слушали по радио, которое было установлено на площади, сообщения информбюро с фронта». (Бойкова Н.Н.)

Но, несмотря на такие тяжелые времена, происходили все-таки и приятные моменты для жителей города.

«И в войну Ленинград сохранял духовную жизнь. Помню летом 41-го года в здании Академии Художеств выставку дипломных работ бывших студентов, ставших бойцами Красной Армии — их отпускали с фронта защищать свои дипломы. Радио всю блокаду было олицетворением жизни. Долго только оно связывало нас с Большой землей. Круглосуточно из черной тарелки репродуктора стучал метроном: медленно — при покое и быстро — при бомбежках и артобстрелах. Дух горожан поддерживали выступления Ахматовой, Берггольц, Симонова, Тихонова, Вишневского, 98-летнего Джамбула, журналиста Маграчева.

С приходом тепла заработали библиотеки, театры, кинотеатры, типографии. А чего стоил футбол блокадников, который транслировался по радио! В начале августа из большого зала Ленинградской филармонии прозвучала 7-ая симфония Шостаковича о стойкости ленинградцев и вере в Победу». (Чаплинская К.Н.)

«Чтобы отвлечь нас от мыслей о еде, делалось все возможное и невозможное. Вдруг заводился патефон, и квартира наполнялась звуками довоенных романсов. «Теперь зима, но те же ели, покрыты сумраком, стоят…» — пела Изабелла Юрьева. Однако это быстро надоедало моему брату, он начинал ерзать и просить есть. Тогда мама читала нам мои любимые сказки Андерсена. Или вспоминала что-нибудь смешное, довоенное. » (Г. Глухова)

«31 декабря 1941 года в блокадном Ленинграде мой дедушка устроил новогоднюю елку. Он был веселый и добродушный выдумщик. Настоящих елок не было, и он решил нарисовать елку на стене. Попросил у меня акварельные краски, залез на стул и прямо на обоях изобразил высокую ветвистую красавицу». (А.В. Молчанов)

«Конечно, от времен войны остались воспоминания и радостные. Это 18 января 1943 года и 27 января 1944 года — дни прорыва и снятия блокады, это салюты в честь освобождения наших городов и, конечно же Салют Победы! Они стоят в глазах, и красивее и радостнее не было ни в одну из юбилейных дат!» (Троицкая Т.С.)

Народ героически смог выстоять эти 900 дней. «Голод, холод, отсутствие воды, света, постоянные бомбежки, артобстрелы не сломили нас» (Ядыкина Н.Н.)

«Было радостно сознавать, что наш чудесный неповторимый Ленинград снова живет, трудится, любит, растит детей, учит их в школах, вузах, чтит память тех, кто отстоял его». (Калениченко Л.А.)

Многие люди, переживавшие те дни, изложили мысли в своих стихах.

Помню блокаду

Блокаду помню, как сейчас,

Хотя старалась всё забыть.

Но не зависит то от нас:

Она в душе осталась жить.

Я помню голод, жуткий страх,

Когда погасла жизнь в глазах,

И люди, словно манекены,

С трудом идут, держась за стены.

Всё до сих пор перед глазами:

Вот с мёртвым кто-то тянет сани,

Вот от Невы бидон с водой

Несёт блокадник чуть живой.

Кто это быстро забывал,

Блокады тот и не видал.

Так, понаслышке, из кино…

Он не блокадник всё равно.

Но если маленьким он был,

И тоже в Ленинграде жил,

О, то блокадник настоящий,

Весь этот ужас повидавший,

Родных и близких потерявший.

Я гимн блокадникам пою,

Стихи писать не устаю,

Им посвящать поэмы надо —

Блокадникам из Ленинграда.

Работая над данной темой, мы посетили музей ленинградской блокады г. Новосибирска, расположенный по адресу ул. Белинского, 1 (МОУ СОШ № 202).

Во время блокады из Ленинграда, в основном в 1941-1942 гг., в Новосибирск было эвакуировано 50 заводов, предприятий и организаций и многие десятки тысяч эвакуированных ленинградцев.

Общество решило оставить память в Новосибирске о славной странице его истории организацией в городе музея Ленинградских блокадников и созданием памятной колонны с увековечиванием всех заводов, предприятий и организаций, эвакуированных из Ленинграда в Новосибирск и внесших свой вклад в дело Победы советского народа.

Читайте так же:
«Хлеб — всему голова»: значение и происхождение пословицы, аргументы для беседы с дошкольниками, к сочинению для школьников. «Хлеб всему голова» — как пишется: знаки препинания

Создание музея Ленинградской блокады в Новосибирске началось в 1993 году и продолжается до сего времени. Его создателями явилась группа активистов общества «Блокадник», из которых, в первую очередь, следует упомянуть: Васильева Д.С., Васильеву М.М., Кищенко Е.М., Евдокимову Л.Н. и др.

В музее представлены: подлинные документы, связанные с обороной осажденного города и образцы военного снаряжения его защитников, пропуска для хождения по городу в ночное время, образцы продуктовых карточек, эвакоудостоверения, образцы блокадного хлеба, военные карты, схемы, фотографии переживших блокаду, книги, виды старого и восстановленного Петербурга и многое другое. (Приложение стр. 29)

Музей посещают иногда до 300 человек в месяц, в основном, молодежь — студенты, школьники, кадеты СКК. Но немало и людей средних и пожилых лет, а также ленинградские блокадники, проживающие в Новосибирске. Они говорят: «Это наш второй родной дом». Посещают музей и гости из Петербурга, а также из-за границы — США, Болгарии, Германии и др.

Воспоминания, которые мы читаем в книгах и в стихах очень важны. Но гораздо эмоциональнее воспринимаешь и тоньше осознаешь их, когда слышишь. Поэтому, нами было взято интервью у одной из блокадниц — Соколовой Людмилы Алексеевны, которая застала начало блокады, а позже была эвакуирована в Сибирь.

Расскажите о Вашей семье.

«Я жила с мамой, бабушкой и маленькой сестрой в Сестрорецке, на старой финской границе до 1939 года. Наш дом стоял на берегу Финского залива».

Как Вы узнали о войне?

«О войне я услышала на привокзальной площади, когда мы с мамой шли по городу. По громкоговорителю выступал Молотов, и все услышали, что началась война. Германия напала на СССР».

Расскажите о том времени

«В 1941г. я окончила 6 классов и в начале войны каждое утро мы приходили в школу.

Нас отвозили на старую финскую границу. Там военные выдавали противогазы и саперные лопаты, и мы копали противотанковые рвы. Нас не бомбили и пока не обстреливали. Но через нас летели немецкие бомбардировщики на Ленинград, там они сбрасывали все бомбы и опять летели через нас. Нам были слышны разрывы и видны пожары (Сестрорецк от Ленинграда находится в 18 км). Потом горели Бадаевские продовольственные склады, и черный дым несколько дней висел над городом.

Вскоре враг подошел к старой финской границе и начал обстреливать Сестрорецк, приходилось часто отсиживаться в бомбоубежище. Нас эвакуировали в Разлив. Снаряды до Разлива не доставали. Мы ещё начинали учиться в 7 классе. Но вскоре учёба закончилась. Ленинград был окружен.

Когда оставалось несколько человек в классе, то, помню, разговоры были только о еде. Кто что ест: кто кору от деревьев, кто ремни, медвежьи шкуры у кого они были. А мы ели картофельные очистки. Бабушка с осени выбрасывала их не в помойку, а возле неё. Зимой она их откапывала и раскладывала на плите — жарила. Маленькая сестра едва доставала ручками до плиты и просила, чтобы бабушка жарила их поджаристей, но горечь всё равно оставалась. Кто нас научил делать «мак»? В жестяную коробку насыпать соль и бросить в печь, в огонь. Как прогорит и остынет, в коробке получается серая масса, похожая на мак, которая пахнет тухлыми яйцами (сероводородом). Этот «мак» мы посыпали на хлеб, и пили с ним чай.

Зима была очень холодная, и люди на ходу замерзали и падали. Покойников хоронили не в гробах, а зашивали в тряпки и засыпали снегом возле дороги. Съели всех кошек и собак. Птичек ещё с осени мальчишки перестреляли из рогаток. Потом стали есть и людей. Но людоедов выявляли и говорили, что их уничтожали.

Давали 125г хлеба, и тот был не настоящий. Были большие очереди за хлебом. Часто приходилось стоять по несколько дней и ночей. Люди держались друг за друга, чтобы не упасть. По верхней одежде ползали большие белые вши, но они были не от грязи, а от голода из тела.

Помню, как-то раз нам, детям, выдали по 75 г солдатских сухарей, т.к. не завезли муку и матросы поделились своим пайком с нами.

Но это был настоящий хлеб! Пирожное!

В доме было холодно, топить нечем. Сожгли все заборы и все, что горит.

Весной стали наливаться соком берёзы. Во дворе было несколько берёз и они все были увешаны бутылками. Потом пошла трава — крапива, лебеда.

Бабушка нам пекла из них лепёшки и варила суп-баланду.

Когда растаял снег, организовали бригады, которые собирали покойников и на тележках отвозили на братские могилы. Бригады ходили по домам и выявляли — кто жив, кто мёртвый. Живых детей определяли в детские дома, мёртвых отвозили в братские могилы.

Потом мы, ребятишки, ходили полоть грядки в госпиталь. За это нам давали тарелку супа-баланды. У меня опухали руки и ноги.

5 августа 1942 г. мы эвакуировались через Ладогу.

Когда мы отъехали от Ладоги, там уже не стреляли, но всё было вспахано и изрыто снарядами и бомбами.

Но это уже начиналась другая жизнь!

В начале войны немцы бросали листовки, где обещали нам, что «победа будет ваша, но из Ленинграда будет каша, а из Крондштадта — вода».

Но ни каши, ни воды не получилось. Не дождались.

Ленинград и Крондштадт выстояли! Победа была за нами!»

Из интервью с Людмилой Алексеевной мы видим, насколько тяжело было ленинградцам переносить блокаду. Жуткий голод, суровый холод, оглушительные взрывы… — это ее память, ее воспоминания.

Эпизоды воспоминаний ленинградцев, собранные в единое целое, говорят нам об их подвигах, стойкости и мужестве.

Ведь именно благодаря этим воспоминаниям потомки смогут составить целостное представление о блокаде Ленинграда, и понять какую роль в ходе великой Отечественной войны сыграла эта героическая защита легендарного города.

В заключение хотим процитировать слова полководца, военноначальника, маршала Советского Союза Г.К. Жукова: «…о героической обороне Ленинграда написано много. И все-таки, мне кажется, о ней, как и обо всех наших городах-героях, следовало бы сказать еще больше, создать специальную серию книг — эпопей, богато иллюстрированных и красиво изданных, построенных на большом фактическом, строго документальном материале, написанных искренне и правдиво».

Дети блокадного Ленинграда (воспоминания разных людей)

»… Горожане быстро съели все свои запасы в домах. Варили похлебку из плиток столярного клея… В городе исчезли все коши и собаки… Родные уходили на работу, а я оставалась одна в пустой квартире и лежала на кровати. Уходя, взрослые оставляли мне кружку с водой и маленький кусочек хлеба. Иногда за ним приходили крысы, я называла их «кисками»
".«Мы не знали другой жизни, не помнили ее. Казалось, что это и есть нормальная жизнь – сирена, холод, бомбежки, крысы, темнота по вечерам… Однако я с ужасом думаю, что должны были чувствовать мама и папа, видя, как их дети медленно движутся к голодной смерти. Их мужеству, их силе духа я могу только позавидовать.»

Читайте так же:
Синдром отличника: что это, как проявляется, почему опасно быть лучшим? Как избавиться от синдрома отличника?


«Однажды в октябре мама взяла меня с собой в булочную за хлебом… Я вдруг увидела муляж булки в витрине и закричала, что хочу ее. Очередь стала объяснять мне, что это не настоящая „булка“ и есть ее нельзя, можно сломать зубы. Но я уже ничего не слышала, не понимала, я видела булку и хотела ее. Я начала вырываться, бросаться к витрине, со мной началась истерика…»
«Школы закрывались одна за другой, потому что учеников становилось все меньше. А ходили в школу в основном из-за того, что там давали тарелку супа. Помню переклички перед занятиями, на каждой из которых звучало — умер, умер, умер…»

«Мама призналась, что не могла смотреть в наши ввалившиеся глаза, и приглушив совесть, выловила однажды в подвале такого же голодного кота. И чтоб никто не видел, – тут же его и освежевала. Я помню, что еще долгие годы после войны мама приносила домой несчастных бездомных кошек, раненых собак, разных бесхвостых пернатых, которых мы вылечивали и выкармливали.»
У мамы пропало молоко, и Верочку нечем было кормить. Она умерла от голода в августе 1942 года (ей был всего 1 год и 3 месяца). Для нас это было первое тяжелое испытание. Я помню: мама лежала на кровати, у нее распухли ноги, а тельце Верочки лежало на табуретке, на глазки мама положила ей пятаки".

«С каждым днем есть хотелось все сильнее. В организме накапливался голод. Вот и сегодня, я пишу эти строчки, а мне так хочется есть, как будто я давно не ела. Это ощущение голода всегда преследует меня. От голода люди становились дистрофиками или опухали. Я опухла и мне это было забавно, я хлопала себя по щекам, выпуская воздух, хвастаясь, какая я пухлая».
«Из всей нашей густонаселенной коммуналки в блокаду нас осталось трое – я, мама и соседка, образованнейшая, интеллигентнейшая Варвара Ивановна. Когда наступили самые тяжелые времена, у нее от голода помутился рассудок. Каждый вечер она караулила мою маму с работы на общей кухне. „Зиночка, – спрашивала она ее, – наверное, мясо у ребеночка вкусное, а косточки сладенькие?“.
»Умирали люди прямо на ходу. Вез саночки — и упал. Появилось отупение, присутствие смерти рядом ощущалось. Я ночью просыпалась и щупала – живая мама или нет".

"… Мама оказалась в больнице. В итоге мы с братом остались в квартире одни. В какой-то из дней пришел отец и отвел нас в детский дом, который находился около училища Фрунзе. Я помню, как папа шел, держась за стены домов, и вел двоих полуживых детей, надеясь, что, может быть, чужие люди их спасут".


«Однажды на обед нам подали суп, а на второе котлету с гарниром. Вдруг сидящая рядом со мной девочка Нина упала в обморок. Ее привели в чувство, и она снова потеряла сознание. Когда мы ее спросили, что происходит, она ответила, что не может спокойно есть котлеты из мяса своего брата…… Оказалось, что в Ленинграде во время блокады ее мать зарубила сына и наделала котлет. При этом мать пригрозила Нине, что если она не будет есть котлеты, то ее постигнет та же участь.»
«Ко мне вышла сестра, посадила меня на скамейку и сказала, что мама недавно умерла. …Мне сообщили, что все трупы они увозят в Московский район на кирпичный завод и там сжигают. …Деревянный забор почти полностью разобрали на дрова, поэтому подойти к печам можно было довольно близко. Рабочие укладывали покойников на транспортер, включали машины, и трупы падали в печь. Создавалось впечатление, что они шевелят руками и ногами и таким образом противятся сжиганию. Я простояла в остолбенении несколько минут и пошла домой. Такое у меня было прощание с мамой».

«Первым умер от голода мой родной брат Леня — ему было 3 года. Мама на саночках отвезла его на кладбище, захоронила в снегу. Через неделю пошла на кладбище, но там валялись лишь его останки – все мягкие места были вырезаны. Его съели».
«Трупы лежали в комнате — не было сил их вынести. Они не разлагались. В комнате были промерзшие насквозь стены, замерзшая вода в кружках и ни крупинки хлеба. Только трупы и мы с мамой».
«Однажды наша соседка по квартире предложила моей маме мясные котлеты, но мама ее выпроводила и захлопнула дверь. Я была в неописуемом ужасе — как можно было отказаться от котлет при таком голоде. Но мама мне объяснила, что они сделаны из человеческого мяса, потому что больше негде в такое голодное время достать фарш».
«Дед сказал отцу, уходившему на фронт: „Ну что, Аркадий, выбирай – Лев или Таточка. Таточке одиннадцать месяцев, Льву шесть лет. Кто из них будет жить?“. Вот так был поставлен вопрос. И Таточку отправили в детский дом, где она через месяц умерла. Был январь 1942-го, самый трудный месяц года. Плохо было очень – страшные морозы, ни света, ни воды…»
«Однажды один из ребят рассказал другу свою заветную мечту — это бочка с супом. Мама услышала и отвела его на кухню, попросив повариху придумать что-нибудь. Повариха разрыдалась и сказала маме: „Не води сюда больше никого… еды совсем не осталось. В кастрюле одна вода“.От голода умерли многие дети в нашем саду — из 35 нас осталось только 11».

«Работникам детских учреждений пришло специальное распоряжение: „Отвлекать детей от разговоров и рассказов о пище“. Но, как ни старались это делать, не получалось. Шести- и семилетние детишки, как только просыпались, начинали перечислять, что им варила мама, и как было вкусно».

«Недалеко, на Обводном канале, была барахолка, и мама послала меня туда поменять пачку „Беломора“ на хлеб. Помню, как женщина там ходила и просила за бриллиантовое ожерелье буханку хлеба».
«Зима 1942 года была очень холодная. Иногда набирала снег и оттаивала его, но за водой ходила на Неву. Идти далеко, скользко, донесу до дома, а по лестнице никак не забраться, она вся во льду, вот я и падаю… и воды опять нет, вхожу в квартиру с пустым ведром, Так было не раз. Соседка, глядя на меня, сказала своей свекрови: „эта скоро тоже загнется, можно будет поживиться“
.»Помню февраль 1942 года, когда первый раз на карточки прибавили хлеба. В 7 часов утра открыли магазин и объявили о прибавке хлеба. Люди так плакали, что мне казалось, дрожали колонны. С тех пор прошел уже 71 год, а я не могу войти в помещение этого магазина".

«А потом весна. Из подтаявших сугробов торчат ноги мертвецов, город замерз в нечистотах. Мы выходили на очистительные работы. Лом трудно поднимать, трудно скалывать лед. Но мы чистили дворы и улицы, и весной город засиял чистотой».
«Когда в пионерский лагерь, где я оказался, приходила почта, это было великое событие. И мне пришло долгожданное письмо. Я открываю его и замираю. Пишет не мама, а моя тетя: „…Ты уже большой мальчик, и ты должен знать. Мамы и бабушки больше нет. Они умерли от голода в Ленинграде…“. Внутри все похолодело. Я никого не вижу и ничего не слышу, только слезы льются рекой из широко раскрытых глаз».
«Работала я в войну в семье одна. Получала по 250 граммов хлеба. Мама и старшая сестра со своей маленькой дочерью лишь по 125 граммов. Я худела, мама худела, племянница худела, а сестра пухла. Я в 17 лет весила немногим более 30 кг. Утром встанем, я каждому отрежу по полосочке хлеба, припасу по маленькому кусочку на обед, остальное — в комод… Снаряд весил 23-24 килограмма. А я маленькая, худенькая, бывало, чтобы снаряд поднять, сначала укладывала его на живот, потом вставала на цыпочки, на фрезерный станок ставила, потом заверну, проработаю, потом опять на живот и обратно. Норма за смену была 240 снарядов».

Читайте так же:
Как нарисовать красивую Снежную Королеву карандашом поэтапно для детей? Рисунок Снежной Королевы из сказки для детей

Дети блокадного Ленинграда

Страшно подумать, в какой мясорубке побывал советский народ. Его выжигали калёным железом везде: на фронте, в лагерях смерти, в тылу врага. Великая Победа над фашизмом не имеет цены. Она бесценна. Невольно приходят на память строки поэта-фронтовика Николая Тихонова: «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей». А блокада Ленинграда – это особая страница Великой Отечественной войны. Девятьсот дней без воды, еды, тепла и света, когда день был похож на чёрную ночь. Из последних сил люди держались, потому что любили Родину и свято верили, что голыми руками их не взять.
Когда в городе положение стало катастрофическим, тогда по решению Государственного комитета обороны стали формировать блокадные детские дома, где малышей кормили, обували, одевали. В 1942 году было открыто 98 детских домов. Ходили по квартирам специальные бригады , проверяли, кто жив. Был даже девиз: «Ни одного беспризорного ребёнка в Ленинграде!» Всё было упорядочено даже в таких сложнейших условиях военного времени. Была железная дисциплина. За годы блокады эвакуировано более 1,7 миллиона детей. Их принимала вся страна. География расселения детей обширная: от Ярославля до Новосибирска и Средней Азии. Принимал детей и наш Пермский край, а тогда Молотовская область. В 1942 году область приняла 1382 эшелона с эвакуированными , из них детей — 90 тысяч.
Детям пришлось пережить немало трудностей. Путь предстоял тяжёлый и опасный. Поезда с детдомовцами немцы бомбили. И следующие составы шли среди окровавленных разбросанных тел детей и постелей. Выживали единицы. Иногда уцелевшие дети, испуганные и отрешённые, сидели рядом с холодными телами погибших матерей, ожидая своей участи. А ещё вывозили людей из Ленинграда через Ладожское озеро. «Дорога жизни» — так образно её назвали. По ледовой дороге вывезено много тысяч человек. За один 1941 год вывезено 488703 человека. Из них детей – 219691. А была ещё и вторая, и третья волна эвакуации. Очень рискованно и страшно было ехать на грузовике по этой дороге. Но выбора не было. Для многих дорога жизни становилась дорогой смерти из-за налётов вражеской авиации и ледовых условий. Много детей погибало, а кто выживал, натерпелся ужаса и страха. Многие из них теряли родителей, братьев, сестёр. В среднем за один день существования ледовой трассы на ней тонули одна-две машины. А за всё время существования ледовой дороги ушло под лёд примерно 357 машин.
Время для детей выпало очень тяжёлое. К переселенцам не везде относились доброжелательно. Но таких случаев было мало. В большинстве случаев детей встречали радушно, разбирали по избам, аулам. Выделяли школы для размещения. Как могли, старались обогреть и облегчить их жизнь. Выделяли им продукты. Власть следила за жизнью подростков. Дети тоже трудились в поле, шили одежду, осваивали новые специальности, делали мебель…В Пермскую область было эвакуировано 22 детских дома.
Но не все дети выдерживали те испытания, которые выпали на их долю. Среди пожара,огня, дыма, бомбёжки и окровавленных тел некоторые дети сходили с ума. Просто не выдерживала детская психика. Такие дети находились в специальных детских домах, где их лечили. И когда они становились взрослыми, их отправляли в психоневрологические дома-интернаты по всей Пермской области. В деревне Сапоги Оханского района был такой интернат, который назвали «Коммуной». Это был 1957 год. Как вспоминают очевидцы, это было деревянное здание, метров 25-30. Здесь жили только ленинградцы, но не только с отклонениями в психике, но и беспомощные старики. Много лежачих больных. Деревня была большая, богатая. Своя школа, большой (по тому времени) магазин, много добротных домов. И место очень красивое: большой пруд, много красивых вековых сосен и елей, рядом лес. Работники Коммуны жили в бараках. Деревенская ребятня прибегала в интернат играть, потому что здесь работали их родители. В Коммуне было своё подсобное хозяйство, они садили помидоры, огурцы, картошку. Дочь повара, Ирина( ей тогда было лет 7-8 ) играла с ленинградками, которым было лет 17-20. Некоторых она вспоминает. Лида откусывала носы детям, а Людмила носила всё чёрное, пасла интернатских коз и страшно материлась на них. Она была изящная, стройная. Тонкие черты лица, носик остренький и очень грустные глаза, тёмные, как переспелые вишни. Она курила, голос грубый, трубный. Людмила прекрасно играла на пианино. Деревенские дети ждали, когда она пригонит коз и сядет за пианино. Но когда она играла, она вся была в музыке. И никогда не пела. Людмила вспоминает страшную картину, как их поезд попал под бомбёжку. А ей тогда было лет 7-8. Её старшую сестру Нину ранило в лицо. Из ушей раздробленной челюсти хлестала кровь. Средней сестре Тамаре осколок попал в ногу. Мать была смертельно ранена. «На всю жизнь я запомнила эту картину: с убитых снимали тёплую одежду и обувь, а потом их сваливали в общую могилу. Я кричала: «Дядя, не надо мою маму!» Сестёр увели, чтобы оказать им медицинскую помощь, а я сидела возле матери, которую положили на опилки. Дул сильный ветер, опилки засыпали её раны. Мама стонала, а я вычищала рукой её раны и просила: «Мама, не умирай!» Но она умерла. Я осталась одна». И где теперь её сёстры, она не знает. От Коммуны в наши дни ничего не осталось. Этот дом потом расформировали. Деревню будто слизала корова. От неё нет и следа. Она заросла люпином и бурьяном, деревья все вырублены. Остался от Коммуны только погост без крестов. Только колышек с деревянной табличкой: имя, фамилия, год рождения…
Эту трагедию ленинградских детей невозможно стереть из памяти. Жизнь их после войны складывалась по-разному. Большинство эвакуированных детей из Ленинграда шли в ремесленные училища, кого-то нашли родственики, многие закончили институты…Все хорошие люди, добрые, отзывчивые, связанные чувством локтя, блокадным детдомовским братством.
Май, 2020 г

Читайте так же:
Как продлить срок службы любимой одежды? Знаки на вещах по уходу

Тяжелое, трагическое время было,
Моя мама работала в детском доме для детей- сирот войны,
И часто брала меня с собой,
Эти дети были такими взрослыми!
Беззаботность детства обошла их стороной,
Они оживлялись, когда шли кушать,
И были такие, что прятали кусочки хлеба в постель,
Нянечки их находили и плакали.
Сейчас его нет,
Лишь остались у меня фото,
Где мама в окружении воспитаников.

Дети блокадного Ленинграда

В Петербурге издан сборник воспоминаний участников Великой Отечественной войны и жителей блокадного Ленинграда. "Ключ к победе" — так назвали его автор-составитель Светлана Щукина и ответственный редактор сборника Владимир Сорокин. Точнее, отец Владимир (Сорокин), протоиерей, настоятель Князь-Владимирского собора города на Неве. Ему принадлежит идея этого уникального в своем роде издания, под обложкой которого собраны незатейливые, может быть, с литературной точки зрения, но искренние рассказы ныне пожилых людей, переживших в раннем детстве тяжелейшие испытания.

"Плакали и старые, и малые"

Отец Владимир: В нашей книжке много такого, о чем прежде не принято было ни говорить, ни писать. Сама идея родилась несколько лет назад. Мы в нашем храме встречаемся с ветеранами из числа прихожан. Обычно 27 января — в день освобождения Ленинграда от 900-дневной вражеской осады и 9 мая — в День Победы. Ветераны приходят с детьми, внуками, рассказывают о прошедшем за чашкой чая. Рассказы трогательные, в чем-то поучительные. И я как-то предложил ветеранам: изложите рассказы на бумаге. Дал помощницу из числа наших прихожан, матушку Светлану Ференцовну Щукину, она жена священника и учитель русского языка и литературы в одной из школ города. В блокаду Светлана с отцом жила недалеко он нашего собора — одного из немногих, не закрытого властью к тому времени. Светлана говорит, что вера очень поддерживала их семью, помогла перенести все тяготы.

У вашего сборника есть подзаголовок: "дети — детям". Имеется в виду дань памяти родившимся перед войной или своего рода перекличка поколений?

О. Владимир: Когда Светлана Щукина собрала воспоминания, прочитала их, то поняла, что просто печатать их, значит, в какой-то степени повторяться. Книг, посвященных войне, блокаде, немало. Хотелось же издать полезный прежде всего с духовной точки зрения сборник. Светлана дала прочитать рассказы ветеранов школьникам, попросив их высказать свое впечатление. Волновалась, конечно, что-то из этого получится? В последние годы много дискуссий о современной молодежи, родства не помнящей. Это серьезная проблема! Но оказалось, что у ребят очень здоровая реакция на события Великой Отечественной. Многие знают о ней от родных. И мы решили соединить под одной обложкой воспоминания детей блокады и их ровесников из ХХI века. Когда сборник вышел, мы собрали всех наших авторов вместе. Встреча была очень трогательной. Плакали и старые, и малые.

То есть не ушла тема, как говорят о том в последние годы, имея в виду, что для нынешнего подрастающего поколения Великая Отечественная война 1941-1945 годов "дела давно минувших лет"?

О. Владимир: Говорят так из-за того, что некоторые историки взяли за моду смотреть на те события "с обратной стороны". Переворачивают, искажая факты. Кто по собственному неразумению, а кто и целенаправленно, чтобы сбить с толку молодежь. И та, случается, не выдерживает того информационного натиска, который идет "с противоположной стороны". Я сам недавно растерялся, посмотрев один новый фильм про войну, в основу сюжета которого заложена идея о том, что наше Отечество защищали якобы одни уголовники, отправленные на фронт из тюрем в начале войны. Нет, защищал свою страну народ! И "пересматривать" сегодня историю страны равносильно, на мой взгляд, предательству.

"Я родилась в Ленинграде в 1935 году. Жили мы в Коломягах, тогда это была окраина города. Весной 1941-го на поле около своего дома посадили, как обычно, картошку. А летом, как началась война, к нам пришли военные и сказали, что по этому полю должен пройти противотанковый ров. Рядом с нашим домом был выкопан окоп. Туда мы первое время бегали при бомбежках. Помню, бабушка разбудила всех нас ночью словами: "Что вы спите? Ведь светопреставление!" С полки на кухне с грохотом упали кастрюли, самовар. Мы выбежали на улицу — было светло как днем. Немец бомбил Ленинград. Горело совхозное поле.

После того как все стихло, к нам прибежала папина сестра, тетя Катя с сыном. Они рассказали, что погиб сторож церкви, он думал, что летят зажигалки, открыл дверь, а это оказались снаряды, взрывной волной ему оторвало голову.

В войну мы ходили в баню на Удельной. Она продолжала работать. Под бомбежку мы ни разу не попали. Другие рассказывали: только намылятся, как объявляют тревогу, надо бежать в бомбоубежище. В городе начали эвакуировать детей. Но с нами жила бабушка, Матрена Ивановна Абрамова, я осталась с ней. Вскоре мы узнали, что баржа, на которой меня должны были вместе с другими детьми отправить в эвакуацию, затонула.

Людмила Викторовна Брандина (урожденная Абрамова)

Когда плакать стыдно

"К началу войны мне не исполнилось еще и 7 лет. В октябре 1941-го после бомбежки и ранения мама водила меня на перевязку в поликлинике на Красной улице. Всю дорогу она наставляла меня, что надо не плакать, когда медсестра будет снимать, а точнее отдирать старую повязку: "Стыдно плакать. Всем трудно, тяжело, больно, не только тебе, сожми кулачки и молчи". Мамины уговоры подействовали, сестрички даже хвалили меня за выдержку. Это свойство стыдиться слез и не показывать своей боли осталось у меня на всю жизнь".

Наталия Кирилловна Жакова (урожденная Ленкова)

Похлебка из крапивы

". Горожане быстро съели все свои запасы в домах. Варили похлебку из плиток столярного клея. В городе исчезли все кошки и собаки. Родные уходили на работу, а я оставалась одна в пустой квартире и лежала на кровати. Уходя, взрослые оставляли мне кружку с водой и маленький кусочек хлеба. Иногда за ним приходили крысы, я называла их "кисками". Голодная, я ползала под столом, сил не было, не могла ходить, и пыталась найти хоть крошечку хлеба. Моя мама в войну работала водителем грузовика; собирала и привозила с полей траву-лебеду, крапиву, и мы варили похлебку. Это были так необходимые всем витамины. С тех пор я берегу каждую крошку, я не знаю, что такое выбросить хлеб. В блокадном Ленинграде издавались разные полезные книги, одну я берегу до сих пор. У нее коричневый шрифт на желтой бумаге и рисунки — как растить овощи в голодное время. Из картошки вырезали глазки, проращивали их, и затем уже из них растили картофель.

Валентина Кузьминична Грабовская (урожденная Константинова)

Сын полка

"Осень сорок первого года запомнилась мне проводами на фронт двух старших братьев и отправкой сестры рыть окопы. Как-то быстро подступил голод. Школы закрывались одна за другой, потому что учеников становилось всё меньше. А ходили в школу в основном из-за того, что там давали тарелку супа. Помню переклички перед занятиями, на каждой из которых звучало — умер, умер, умер. Одной из моих блокадных школ была 21-я — она располагалась на территории Ленинградского университета. Там перед историческим зданием Двенадцати коллегий мы соревновались, кто соберет больше кленовых листьев. Они шли на табак для фронтовиков. Началась блокадная зима. Моему старшему брату Николаю, который воевал на Ленинградском фронте, удалось вырваться в город на два дня. Он застал нас в состоянии крайнего истощения, а у сестры было еще и двустороннее воспаление легких. Чтобы спасти от смерти, брат решил увезти меня на фронт. Так я стал воспитанником минометной батареи 330-го стрелкового полка 86-й стрелковой дивизии. Батарея вела тяжелые бои на Синявинских болотах. Ко мне на батарее относились очень хорошо, подкармливали как могли, даже сшили военную форму, а один из офицеров подарил маленький, но настоящий пистолет с мешочком патронов.

Читайте так же:
Детские частушки для школьников и дошкольников — лучшая подборка

Во время войны я вернулся к родным только после полного снятия блокады".

Виктор Андреевич Лушин

Дядя Миша

"Уже весной 1942 года Ленинградский совет постановил возобновить работу Дворца пионеров. Это решение вселило силы в людей, переживших блокадную зиму. Во Дворец вернулся его директор Натан Михайлович Штейнварг. Благодаря его энергичным действиям дело двигалось с необыкновенной для того времени быстротой. Из дворца вывозили госпитальное оборудование. Педагоги предприняли попытки разыскать своих учеников. Пренебрегая опасностью, ходили из дома в дом. В опустевших полуразрушенных домах было обнаружено немало ребят, истощенных, осиротевших. 17 мая 1942 года без афиш и торжественных речей Дворец пионеров открылся. Как непохоже было его второе рождение на пышные празднества 1937 года! Правда, и теперь играл духовой оркестр. Но дети были слишком слабы, чтобы бегать и танцевать. Только их сияющие глаза выдавали радость. У педагогов возникла мысль об организации специального детского дома для одаренных детей-сирот, постоянных посетителей Дворца пионеров. Ленинградский Совет поддержал инициативу и предоставил в распоряжение детский дом на Стремянной улице. Скоро мы приобрели множество друзей. После публикации о нас в газете "На страже Родины" в адрес детского дома посыпались письма, в том числе с фронта. Санинструктор П. Фаритова писала: "Я знаю, кто разлучил вас с родными, из-за кого вы страдаете. Я клянусь вам, что буду оказывать первую медицинскую помощь как можно лучше, выручать и спасать наших доблестных бойцов, не щадя своей жизни". А в одном из писем оказались деньги — 600 рублей, которые посылал на нужды ребят бывший ленинградский рабочий, сражавшийся на подступах к родному городу. Письмо было подписано: "Ваш отец и защитник дядя Миша".

Мария Львовна Гольденштейн

"Припасы"

"Работала я в войну в семье одна. Получала по 250 граммов хлеба. Мама и старшая сестра со своей маленькой дочерью лишь по 125 граммов. Я худела, мама худела, племянница худела, а сестра пухла. Я в 17 лет весила немногим более 30 кг. Утром встанем, я каждому отрежу по полосочке хлеба, припасу по маленькому кусочку на обед, остальное — в комод. Вечером кастрюлю воды на буржуйке согреем, я в нее — три крупинки пшена, три тоненькие палочки вермишели, три макаронинки. Такой суп и ели, считай, одну воду. Бывало, приду с работы — все домашние плачут, ругают меня. Мол, хлеб и крупа лежат, а ты не даешь. Но я-то понимала: сегодня можно все съесть, а завтра? Зато у меня все выжили.

Анна Николаевна Малина (урожденная Егорова)

Из папиного нагана — по гитлеровцу

"В конце 1943 года к нам приехал с фронта отец. Я не узнал его. Помню, что отец был в военной форме и имел наган. Из этого нагана мы с братьями стреляли в овраге по фанерке, на которой был нарисован гитлеровец. Мы жили у бабушки в деревне, неподалеку от Рыбинска. Как-то ночью мы проснулись оттого, что немцы бомбили авиазавод в Рыбинске. А однажды наши подбили немецкий самолет. Мы, группа мальчишек четырех-семи лет, закричали "Ура!", схватили палки и побежали брать в плен гада-гитлеровца. Но нам не повезло: по дороге нас обогнал грузовик с вооруженными солдатами.

Вячеслав Васильевич Фокин

Несколько лет назад о. Владимир вместе со священниками своего храма создал электронный помянник, в котором хранится информация о павших за Родину.

"Горчичное зернышко"

В Князь-Владимирском соборе есть свой детский хор "Горчичное зернышко".

Название взято из Евангелия: Господь сказал, что добро на земле подобно горчичному зернышку, оно очень маленькое, но если посадить его в землю, из него вырастает потом большое дерево. В хоре 40 мальчиков и девочек от 8 до 16 лет. Исполняют они как церковные песнопения, так и военные песни, выступают перед ветеранами.

Школьники ХХI века — о воспоминаниях блокадников

"Думаю, что большая часть из нас, сегодняшних, не справилась бы с такими тяжелыми испытаниями, которые перенесли в блокаду ленинградцы. И это вызывает у меня большой стыд за мое поколение. Признаться честно, многие из нас не ценят того, что эти люди сделали для нас, что пережили, чтобы победить. Нам бы стоило равняться на них. Думаю, что их воспоминания оставят очень важный след в памяти нашего поколения".

Ирина Воробьева, 8-й класс

"Я был в музее "Разорванное кольцо блокады" и видел там много экспонатов, связанных с войной. Смотрел также фильм о блокаде — это были документальные съемки. Мне было очень грустно за тех людей. "

Иван Рыбчинский, 5-й класс

"Моей бабушке тяжело вспоминать о войне. Во время блокады в 1941 году моей бабушке Наталье Павловне было 4 года. Для маленьких детей война — это шок: бомбежки, обстрелы, потом зима, холод. Моя прабабушка Надежда Александровна, сама истощенная голодом, сдавала кровь для раненых. Этим она спасала жизнь своим детям, так как отдавала им полученную за сдачу крови еду.

Имеем ли мы отношение к войне? Да, потому что наши предки воевали. Мы должны помнить о блокаде и делать все, чтобы война не повторилась".

Андрей Корнилов, 5-й класс

"В моей семье тоже есть родные, которые пережили те страшные годы. Это мой дедушка Виктор Михайлович Бородич, который был ребенком, когда его отец Михаил Михайлович Бородич работал машинистом поезда, вывозившего под обстрелами людей из блокадного Ленинграда. Однажды снаряд попал прямо в кабину машиниста. Так погиб мой прадедушка.

Каждая семья во время войны потеряла кого-то из близких. Наши деды и прадеды — Победители! А значит и в нас течет кровь победителей!"

Дарья Кузнецова, 8-й класс

"Имеем ли мы отношение к Великой Отечественной войне? Конечно, имеем, ведь ради нас воевали наши дедушки и бабушки. Если бы не они, кто знает, что бы сейчас было".

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию